Вспомним о князе Петре и эрзянской ведунье Февронии...

 

В этот день, 8 июля (25 июня по старому стилю) христиане почитают благоверного князя Петра, в иночестве Давида (Давыда), и княгиню Февронию, в иночестве Евфросинию, Муромских. К Петру и Февронии, по традиции, обращаются супруги с молитвами о семейном счастье.

 

 

Инициатива проведения «всероссийского дня семьи, любви и верности» принадлежит жителям города Мурома, где обрели свой покой тела Петра и Февронии. Эта идея была поддержана депутатами Государственной Думы Российской Федерации, и в 2008 году праздник получил официальную поддержку. Для популяризации праздника во многих городах России в наши дни были поставлены памятники Петру и Февронии.

 

Празднование дня Петра и Февронии часто противопоставляют празднованию западного по происхождению дня святого Валентина.

 

В действительности, «День семьи» имеет древние дохристианские корни. После прошедших накануне купальских игр, определялись пары суженых, и именно поэтому этот день покровительствовал семье и любви. В старину с этого дня и до Петра (12 июня по новому стилю) игрались свадьбы. Кое где сохранилась поговорка: «До Петра девка хитра, а на Петры – хоть лицо ей подотри (от слёз, что не вышла замуж)».

 

Издавна это был день ведьм, оборотней, колдунов и проказ всякой нежити, начиная с домовых и кончая русалками, – этот праздник является также и днём полной зрелости полевых и лесных трав, расцветающих к этому времени во всей красе. Всё растущее на земле – к «Иванову дню в полном соку». Недаром именно в этот день и начинали Первый покос.

 

Считалось, что в этот день последние русалки уходят с берегов вглубь водоёмов и засыпают до весны – и потому можно купаться без опаски.

 

Ещё наши предки считали, что впереди будет сорок жарких дней: «После Ивана не надо жупана»… Если в этот день идёт дождь, то будет хороший урожай мёда. Свиньи и мыши сено едят – к худому покосу.

 

Что же касается «христианского» праздника, «привязывать» к народному календарю его пришлось достаточно долго. И, как всегда в подобных случаях, не обошлось без серьёзных накладок, о которых до сих пор вспоминать не принято.

 

День Петра и Февронии приходится на Петровский пост (а, как известно, «постом браки не венчаются»). В текстах церковных служб Петру и Февронии нет и намёка на их «покровительство браку»; ни о какой их «специализации» не упоминает и Акафист (радуйтеся, неотступнии хранители града Мурома. Радуйтеся, князей российских пречудная доброто; радуйтеся, отечества вашего Богом дарованнии покровители. Радуйтеся, телес наших благодатнии целебницы; радуйтеся, о душах наших усерднии ко Господу молитвенницы).

 

Не всё гладко и с датой. Днём церковного почитания святых является 25 июня по старому стилю. В летописях же отмечено, что кончина князя Давыда (Петра) и княгини и их погребение выпали на Светлую Седмицу (апрель) 1228 года. Таким образом, возникает вопрос несоответствия времени смерти и даты церковного почитания. Церковная богослужебная практика знает два случая поминовения святых – в день их кончины и в день перенесения их святых мощей. В связи с этим исследователи высказывают предположение, что с датой 25 июня связано перенесение мощей святых князя и княгини из обветшавшего Борисоглебского кафедрального собора в новопостроенный собор Рождества Богородицы, уже существовавший в XV веке (обновлённый в XVI веке) на Воеводской горе, где мощи хранились до советского времени. Собор был снесён в конце 1930-х годов.

 

Но более того, оказывается, что и сам князь Пётр в летописных источниках не упоминается. Некоторые исследователи отождествляют Петра и Февронию с известным по летописям муромским князем Давидом Юрьевичем и его супругой. Князь Давид правил в Муроме с 1205-го по 1228 год и принял постриг с именем Петра, о его супруге практически ничего не известно.

 

Святые были канонизированы Русской православной церковью в 1547 году. Вскоре после канонизации, Ермолем-Еразмом была составлена по указанию митрополита Макария известная «Повесть о Петре и Февронии Муромских», которую часто именуют «жемчужиной древнерусской литературы».

 

По мнению исследователей, в повести объединены два народно-поэтических сюжета: волшебная сказка об Огненном Змие и сказка о Мудрой Деве. С устно-поэтической народной традицией связан и образ центральной героини – Февронии. Жанр «Повести о Петре и Февронии Муромских» не находит соответствий ни с исторической повестью, ни с агиографической.

 

Личность Февронии заслуживает особого внимания. Феврония – это эрзянская «ведьма» Евфросиния (по-русски Ефросинья). Почему-то не принято сегодня также вспоминать и о том, что Петру достался Агриков меч – сверхоружие древней цивилизации.

 

Согласно упомянутой Повести, «Искони же ненавидя добра роду человечю, дьявол всели неприязненаго летящаго змия к жене князя того на блуд». Он являлся «приходящим людям» в облике князя Павла.

 

Пётр сразил чудовище чудесным Агриковым мечом и заболел от ядовитых капель змеиной крови. «И искаша… ото много врачев исцеления, и ни от единого получи». Петра вылечила мудрая дева Феврония из рязанской [эрзянской] деревни Ласково. Она отличалась от обычных девушек и обликом, и поведением, и загадочными речами. А у ног девы скакал ручной заяц. Князь взял Февронию в жены.

 

После смерти старшего брата, Пётр унаследовал княжество. Муромские бояре и их жёны не желали подчиняться княгине-простолюдинке. На пиру они обвинили ее в том, что она собирает в ладонь хлебные крошки как простая крестьянка. Тут Феврония совершила первое чудо, обратив их в благоуханный ладан. Спустя время, бояре предложили князю взять себе другую жену, а Февронию, наградив, отправить из города. Княгиня выбрала награду: «Ничто же ино прошу, токмо супруга моего князя Петра». Супруги вместе покинули город. Когда они плыли по реке, Феврония показала второе чудо: угадала нечистые помыслы одного из женатых приближенных, возжелавшего красавицу княгиню. Попросив его зачерпнуть воды с обоих бортов лодки и испить, она указала на то, что как вода одинакова, так и женское естество. На берегу реки Оки дева сотворила третье: колышки для костра превратились в «процветшие» деревья.

 

По сравнению со многими другими русскими областями, Муромская [эрзянская] земля приняла христианство заметно позже. А именно муромские [эрзянские] предания использовал Ермолай-Еразм для своей Повести, и именно в них содержатся истории, впоследствии названные исследователями «сказочными». Подобного нет ни в одном русском житийном произведении. Более того, из Повести видно, «что вплоть до заключительной части, где речь идет о конце жизни героев, специфически христианские воззрения проявляют себя лишь в комментариях к происходящему и в характерных речевых оборотах. Развития действия они не затрагивают». «Классик» отечественной истории В. О. Ключевский отметил, что «в истории древнерусской агиографии она имеет значение только как памятник, ярко освещающий неразборчивость, с какою древнерусские книжники вводили в круг церковно-исторических преданий образы народного поэтического творчества».

 

Современный читатель узнаёт в «Повести о Петре и Февронии» много знакомых сюжетов: о премудрой деве, трудных загадках, огненном змее, мече-кладенце, царевне-лягушке. С ними он встречался, когда в детстве читал или слушал сказки. А сказочное, как известно, внешне противоположно христианскому. Уже одно это настраивает читателя на восприятие истории о Петре и Февронии как затейливой небылицы.

 

Ведь именно так воспринимается сказка, поскольку один из основных ее признаков – заведомая небыль всего, что в ней происходит. Недаром говорится: «Сказка – ложь». Однако так было не всегда. В середине прошлого века российский фольклорист В. Я. Пропп показал, из чего и как складывается сказка. Ученый обратил внимание, что так называемые «волшебные» сказки – например, об Иванушке-дурачке/царевиче – строятся по одной схеме. В каждой из них обязательно присутствуют общие элементы. Начало сказки показывает героя неприглядно: лежит дурень на печке целыми днями, бока пролеживает. Потом что-то заставляет его отправиться в дальнюю дорогу. Путешествие оказывается непростым: герою приходится решать трудные задачи, сражаться с чудовищем и победить его необычным оружием, погибнуть, а потом возродиться при помощи чудесного снадобья. Но самое главное, что из поездки Иван привозит себе умницу и красавицу жену, по возвращении получает как минимум полцарства, а сам из дурака превращается в царевича.

 

В основе такого рода сказок лежит древний обряд инициации – посвящения юношей в мужчины. В нем подростки подвергались жесточайшим физическим испытаниям. Сам же ритуал символизировал смерть юноши («Иванушки-дурачка») и рождение мужчины («Ивана-царевича»). Выдержавший обряд становился полноценным членом общества, получал право жениться и мог занимать видные должности.

 

Все эти элементы присутствуют и в Повести: князь Петр побеждает змея мечом-кладенцом; заболевает, что символически соответствует смерти; чудом исцеляется, т. е. рождается заново. Наконец, он получает необыкновенную жену и Муромское княжество…

 

Насчёт «Агрикова меча» снят фильм «Искатели: "Рязанский интерес" третьего рейха».

 
 
16.05.2018
 Тормозные колодки развития
13.05.2018
 ПИСЬМО ОТ УЧАСТНИКОВ ЭРЗЯНЬ КЕЛЕНЬ ЧИ
31.03.2018
  Размышления об извечном. Часть III
25.03.2018
  Размышления об извечном. Часть II
9.03.2018
 РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ИЗВЕЧНОМ...

<<   октябрь 2017    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
31
 
 
 
 
 


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter