Икельдямс айгоронть. Обогнать рысака. Ольга Сусорева (Рассказ)

Нестерчук Степан. Осень. Дмитров: artnow.ru/ru/gallery/3/1898/picture/0/164569.html

 

Ольга Сусорева

Икельдямс айгоронть

(Ёвтнема)

Ардомс командировкав монь тунь арасель мелем. Ансяк важодема таркасто пек кеместэ вешсть тов молемс. Вейке валсо мерсть: «Молят тон» ты невтсть лангозон сурсо. Тень весементь эрявсь чарькодемс вана кода: «Муевсь тесэ. Арась сонзэ мелезэ ардомс. Кияк тонь мелеть эзь снартне кевкстемскак». Монь жо арасель мелем секс, мекс арасель мелем – мельёжом та-кода ёматокшнось. Ансяк эрявкшнось ардомс Удмуртияв, сынст государственной университетэв. Удмурттнэнь коряс мон свал кортынь мелень явозь. Лия раськетнень лангаяк истя жо паро валсо, ансяк вана ардомс мекев-васов зярыяксть ойсекшнезь вейке поездестэ омбоцес….

Ульнесь потмура сёксень чи, менеленть кекшизь тусто пельтне, суводсь пиземне, китнева нусманясто ардсть чудикерькскеть. Истямо венельксэнь шкане, кода кортыть, паро азорось… Ды тень эйстэ монень кармась седеяк а ён. Секе тев ноцковтнесь чамаумарем, ды сельвелднем керш сельместэнть анок ульнесь кирякстомс чамаумарьган…. авидечиденть. Эряви меремс, монь свал ульнесь пек пшти видечинть лангс вановтом. Секскак тынсь арсинк, кодамо ульнесь се шкастонть чамам, зярдо эсешкан юдмо марто озынь поездэнтень.

Купесэнть ардынь ськамом. Вейке ёндо – те паро: кияк оймэзэть а эцни. Ансяк лия ёндо… А кинень валнэяк каямс. Мон арсинь седе товгак налксемс покордавозь ды нусманя тейтерькань роленть, конань кежей одавась (монь пек вадря начальникем) арсизе «ёртомс» командировкав истямо венельксэнь шкане ды мекев-васов ойсезь вейке поедстэнть омбоцес. Ансяк нусмакалемс куватьс монь эзимизь кадо. Минек проводникенек, 45-50 иесэ цёраломанесь, конась вастымим перрононть лангсо келей мизолкс марто, апак учне появась икелем иредьстэ – допрок «начко». Сон эль-эль аштесь пильге лангсо, неявсь пильгензэ лоткасть кунсоломонзо, келесь канксомсь кургонть потсо, сон мезе вийть снартнесь теемс превей чама, ды сестэ чарькодинь – ялгань ули мелезэ кевкстемс монь мезде-бути. Ансяк колмоце-нилеце минутасто карминь чарькодеме – проводникесь совась кевкстемем: ули-арась мелем чайде симемс. Меринь, што арась. Монсь жо арсезевинь: «Кие бу те чаенть кандовлизе тень? Проводникесь – чаенть? Эли жо чаесь сонсь соваволь тезэнь ды мельганзо усковлизе проводникенть?».

Ялгам сёлгизе мельганзо кенкшенть, ды мон чарькодинь – эрян Россиясо. «Паряк, куш поездэнть ветицясь эзь копорда», – кивчкадсь пряван. Мон таго арсинь лиядомс ськамон эсь мелем-арсемам марто, кода апак учо купень кенкшенть панжизе таго теке жо проводникесь. Мезеяк апак толкова, сон кой-кода мадсь каршо оля тарканть лангс. Чамасонзо сёрмадозель: мельёжонзо та-кие колызе, сон вишка эйкакш ладсо кутмордызе тодовонть, теке налкшкенть, пурнынзе вейс пильгензэ ды матедевсь. Эйстэзэ «тантей» чинесь кашкадсь купенть келес – та-мень дёшова ченьксэнь чине ды дезодорантонь. Весе вейсэ – Шанель ды Долче энд Габанэнь вакссо эзть удсеяк. Кармась седе интересна. Весемесь ладс, ансяк аламо шкань ютазь весе те «артовксонтень» поладовсь сезневезь проводникенть корномазо. Мон кирдинь эсь прясон меельце вийтнесэ. Тесэ а нусмакадат, натой чамаумаремгак лоткась ноцковтнеме. Монь ульнесь мелем молемс пеняцямо покшонтень, ансяк меельце минутастонть мештесэнь появась та-кодамо ёжомарямо те тодов марто эйкакшонтень. Тодовонть сон кутмордызе истя, буто кие-бути снартнесь нельгемс кедьстэнзэ сехте питней налкшкензэ. «Ну, мезе теемс те ломаненть марто, - снартнинь кирдемс эсь прянть сэтьместэ, - копордыть – мадть, оймсек. Паро, куш кедьсэнзэ а ахоли ды а сёвны».

Ардынек истя а кувать. Апак учо панжовсь кенкшесь ды совась цёра, истямо кежей, мельёжовтомо ды потмура. Сон, прясонзо кирдезь, шумбракстнесь мартон ды, лангозон апак вано, автордызе сиведе удыця ялгам. Аламодо тресизе. Тонась эль-эль панжинзе сельмензэ, кургозо мезе-бути ёвтыксэль, ансяк мезеяк эзь чарькодеве. Те шкане неявсь омбоце цёрась, седеяк шумбра ды сэрей. Сон, толгакс габзордизе тодов марто «эйкакшонть» ды ливтизе купестэнть. Васенце цёрась озась икелем, васодинзе вейс сельмечирькензэ ды прянь кирдезь мерсь:

- Нолдынк минек проводникенть чумонзо. Максан вал, истя сон ветямо прясонзо а карми.

Сельмеванзо неявсь – тензэ пек визькс. Монь ульнесь мелем ёвтамс: «Весе ломантне эсенек», ансяк тень таркас лиссь: «Мезеяк эзь тееве». Цёрась стакасто укстась, ёвтась тень шумбрасто-парсте пачкодемс тарказон ды лиссь. Мон жо таго кадовинь ськамон нусмакалеме эсь мелень-арсеман марто.

Пачкодинь Казанев, алкукскак, парсте. Тосто озынь Ижевскоев ардыця поездэнтень.

Удмуртиянь прявтошось вастымим чипайсэ ды а ёвтавикс, прок авань лембесэ. Зярдо неинь Удмуртиянь университетсэ важодиця ялгань чамаст, видькстан, аноколинь ёвтамс покш сюкпря «вадря» начальникень туртов истямо вастовоманть кисэ. Весемесь, мезесь теевкшны эрямосонок – ансяк парос вети.

Конференциясонть ломантнеде ульнесь аволь пек ламо. Ды явовсть сынь кавтов: сеть, кить апак визде автнесть кургост, тень пингстэ невтнесть, келя, курок прядоволь те «наукань коськечись», вийть кодаткак арасть, ды сеть, кинень истя жо налкставсь аштемс озадо, ансяк сынь тейсть пря, келя, сынст мельс пек тукшныть финно-угрань литературатнесэ жанрань процесстнэде кортамотне эли жо Кузеай Гредадо докладось. Монсь жо лоткинь козонь-бути куншкавидьс – киньгак а покордамс. Кие соды, мезе карми седе тов.

Конференциянть прядомадонзо мейле ушодовсь аволь официальной пельксэсь. Сон свал мелезэнь седе пек тукшны васенценть коряс. Васняяк, свал ули шкат оймсемс ды меремс, келя, ошкава экскурсияв тон а молят – ули мелеть седейшкава удомс. Ды весе лангозот ваныть ёжонь марязь: «Нама, тынь беряньстэ удыде поездсэ ардомсто». Омбоцекс, ули шкат лавгамс эрямодонть умонь содавикс ломанеть марто ды ёвтнемс весе кулятнень, эли жо седейшкава кортамс финнэнь-угрань прозань касомадо ды чарькодемс – икелеть ашти ломань, конась парсте тонь чарькодтянзат ды пры мартот ве мельс. Ды тень пингстэ свал чарькодян – тейтерьаватненень эряви аволь ансяк макснемс кавксть седе ламо шка, малав кавто кургот, кода эно! Эряви кенеремс келенть човамс сехте «сэредицядонть». Минь эрявиксэнть коряскак лавгатано малав колмо часонь перть. Ансяк тень мейлеяк сеедьстэ эрсекшни – эзинек кенере ламо ёвтамс вейкенек-вейкенек туртов.

Минь кенеринек кортамс весемеденть: кодамо Машань мирдензэ машиназо, мекс шабра кафедрань прявтось лоткась эсь мельганзо яксеме, ды, нама, тонавтомань системасонть полавтоматнень токинек. Вейке валсо, весемеде ды мездеяк.

Окойники, сась туемань чиськак. Те шкантнень монь ирьдексэнь куншкасо кармакшнось уш потямо – пек ульнесь мелем тапарямс кудосо лембе пледэнть потс, озамс креслантнень ды симемс сахартомо пиже чаем.

Кияк эзь арсеяк – те шкастонть монь ардомань прявт пельксэсь ансяк ушодови. Пачкодинь вокзалов паро мельсэ ды пек покш юдма марто, конась пелевидьс пешксель содавиксэнь пельде казнесэ. Поездэнть туемантень кадовкшнось байтяк – кавто пель марто част, ды мон арсинь рамамс сканворд марто журнал. Ды а нусмакалемга раминь кавто сыр марто бутербродт – пряудемесь важодезэ.

Озынь васоло лавсянть лангс, киньгак сельме икеле а ёзавомс ды пильге алов а понгомс. Ансяк, кода озынь, сеске вакссозом мольсь лангс ванозь аваль пек сыре цёраломань сезнезь ды рудазов панарсо, конанть лангсо сёрмадозель: «FOR YOU», истят коптязь джинсасо, мик пачкаст понкстнэнь тюсосткак эзть неяво, пондашкавтозь раужо черь марто. Кодаткак кавтолдомат эзть кадово – икелем аштесь ломань, конатненень минь мертяно БОМЖ. Марявсь, сон эзь моле – чамордозь уйсь, эзь чарькодеве – сэредемадонть эли нузяксчиденть. Сон варштась лангозом эсь вачо сельмесэнзэ, лоткась икелень ды венстизе рудазов санов кедензэ истя, мик бутердбродонь палнэсь лоткась потмозон козонь-бути пищеводонтень пачкодезь. Мон сеске жо карминь мучкамо зепеван – вешнинь копейкат. Ансяк копейкатне арасельть – ванькс конёвонь ярмакт. Мезеяк монень эзь кадовкшно, кода максомс омбоце бутербродом. Тонась цьтькетькак эзь апаргадо, мельспаросо саизе «обедензэ» ды кармась жаднойстэ ярсамо. Ансяк васов, неяви, арсесь а туемс ды озась вакссозон. Ды судозон пачкодсь уксновтыця чинесь, конась, нама, мольсь ялгань эйстэ. Поездсэ проводникесь куш дезодорантсо пургсесь. Тень жо – алкуксонь «природной», кодамояк лия чине марто апак тапаря.

Мон арсинь озамс лия таркав, ансяк оля таркатне, истя нать улезэ, арасельть. Аштемс пильге лангсо кавто пель марто част мелем арасель. Мон айгинь аламошкадо ве ёнов ялгам эйстэ. Тонась те шкамс кенерсь сэвемс бутербродонть ды варштась лангозон, буто мезде-бути кевкстиксэль. Мон варштынь лангозонзо истя жо. Ванынек вейкенек-вейкенек лангс зяро-бути секундат. Ансяк те шкаськак тень сатотсь редямс сормсевкс потсо вельтязь чаманзо, чопода-якстере судонзо ды чамаумарензэ, прок Якшам Атянь, чечинанзо, нать, Робинзон Крузонь истямо жо ульнесь, зярдо сон зярояк таргонь перть «оймсесь» ломантеме усиясонть, ды сизезь нусманя сельметнень, конатне анокольть ламодо ёвтнемс тень.

- Тынь паро ломанесь, - апак учо сезизе каштмолеманть ялгам. Сонзэ кирныця вайгелезэ теке чарынь чикордомакс марявсь.

Монь ульнесь мелем ёвтамс: «Содан теде», ансяк ялгань, улема, пек эзь талновто каршо валом. Ды кунсоломон сон эзь арсеяк.

- Мон сеске чарькодинь – тынь паро ломанесь, сельмень коряс, - поладсь сон. – Лисни – седеенк калады, куш трёшник макстадо.

Те шкастонть мон мария эсь прянть тонавтыцякс, конантень эрявсь «совавтомс» ломаненть превс, куш тонавтницянть ульнесть кавксть седе ламо иензэ.

- Тыненек а визькс истя вана яксемс тия ды ломанень кедьстэ вешнемс?

Ялгам стакасто укстась, варштась оштё весть лангозон, прок кочксесь эрявикс валт ды седеяк чикордозь мерсь:

- Уцяскась истямо.

Зяроксть редян – весе ломантне, улема, вейкеть. Чумокс лиснить весе, ансяк аволь минсь. Весе берять: шабратне, ялгатне, раськенек. Тесэ жо – уцяскась. Виде, бути чумокс киньгак а муят, лисни сонсь уцяскась чумо. Аволь ломанесь. Варчик пелькстак тень каршо.

- Аволь весемесь минек кедь ало ашти, тейтерем, - ды неть валтнэнь ало эрявсь ловомс: «Вишкинят тон оштё монь эрямос тонавтомс. Эряк моньшкан – содамо кармат».

Мон тень чарькодия ды арсинь чатьмонемс. Паряк, седе превейкс карман неявомо. Те шкане жо арсезевинь – содазь, уцясканок минь а кочксетяно. Уцясканть тенек максы Пазось. Ды Сонзэ марто пелькстамо а кармат, весемесь минек таркас арсезь: кодат ломантнень марто вастневемс, косо ды кинь марто эрямонок эрямс, ды зярдо куломс. Ансяк а эряви арсемс, буто пельденек мезеяк а вешеви. Вешеви – кочкамс валдонть эли чоподанть, паронть эли беряненть, Пазонть эли Идемевсенть. Ты те кочкавксонок эйстэ ашти минек эрямоськак. Бути карматано сеедьстэ кочкамо чоподанть ды беряненть, минськак а редясынек, кода «идиця» яннэнек ветясамизь лия китнень лангс, косо а неяви Пазонть валдозо, ды косо минек оймесь а муи эстензэ тарка.

- Тон арсят, истя эрямс мелем ульнесь, - таго колызе каштмолеманть ялгам. – Мон вишка пингстэ арсинь самолетсо ливтнемс. Да-а-а, книгинеть кой-сюкойть ловнынь, нетнень… кода тосо олячинть кемекстамс, тей-тов. Вана мезе лиссь… Эзинь арсе.

Мон карминь содамо, сонзэ лемезэ – Паша, эли Пашка, кода тесэ тензэ весе мерсть. Сонензэ 39 иеть. Зярдо-бути эрясь Пензенской областень вейке велинесэ, важодсь тракторсо – сокась-изась паксят. Ульнесь сонзэ козяйказо, сон нейгак эри тосо. Важодсь а васоло лавкасо микшницякс. Эйкакшост – Санек ды Ленка. Весемесь улевель ладс, ансяк Пашка ченьксэнь вечкеме пек кармась – симеме. Истя «валнось», мик ковонь ков «эзь коськене», козяйказо, содазь, снартнесь «прянзо таркас путомс», ансяк Пашка ёвтась, келя сонсь соды, мезть тензэ тейнемс, карми тесэ низэ «превейгалеме». Мейле козяйказо та-кода кармась ёмсеме. Ве, омбоце кудосо а уды. Эйкакштнэяк лоткасть яксеме кудов. Ды те весемесь лиссь кода-бути апак редя, Пашка чарькодемскак мезеяк эзь кенере – сонзэ козяйказо уш муссь лия «семиянь андыця». Цёрантень вадрясто ледстяви се чись, зярдо кудосто лисемскак мелезэ арасель – весе велесь раксесь лангсонзо, сурсо невтнесть. Теде мейле сон кармась седеяк пек «глушамо» тошначинзэ Маря бабань ченькссэнзэ. Лоткась ансяк сестэ, зярдо чарькодсь – кудонзояк миизе эсест велень вейке алюханень. Паро куш ялгазо саизе сонзэ Московов важодеме – тосо эрявсть кудонь вачкицятненень лездыцят. Васня весемесь мольсь ладс, важодемась, Пашкань валонзо коряс, натой мелезэнзэ тукшнось, ансяк аламо шкань ютазь ялгам таго поладызе эсензэ тевензэ – симеме кармась. Тесэ теть аволь веле – кияк кирдеметь а карми. Теде мейле сон понгсь Казанев, тосто электричкасо тев – Ижевскоев. «Истя лиссь», - коськестэ прядызе ёвтнеманзо Пашка ды чатьмонезевсь.

Мон жо снартнинь ловномс, зяроксть те ломанесь стякшнось чоподанть ды беряненть ёнов, зяроксть сэтьместэ кунсолось Идемевсенть, а видестэ тейнесь, ды истя эзизе нееяк, кода понгсь се тешксэнть куншкас, косо оймесь а соды, кона ёндо вешнемс «идиця» кинть. «Кода тенек эряви свал молемс эсеть «идиця» кить ланга», - кивчкадсь прясон.

Ней Пашка эрясь колмо истят жо ялга марто кодамо-бути летьке подвалсо ды шабранзо таркас сеедьстэ вастнекшнесь чеертнень, валске марто ды чокшне ёнов ярсамс – мезе кедеть алов понги. Секскак Пашка пек курок тонадсь «эрямо» - вешнемс ярмакт ульцясо молиця ломантнень кедьстэ. Тонадсь васенце варштавкссо содамс – кие максы ярмакт «эрямс», кие – вакскат юты. Мон, улема, истят ломантнень юткс понгинь, конатнень седеест каладыть, максыть пиштякантень, конатне кемить эрьва манчамантень.

Кода сон а видестэ арси. Чамань коряс вадрясто аволь ансяк сон машты содамо ломантнень «тюсост», лиятне истя жо тонадсть тень теемс сондензэ а беряньстэ. Мон максыя тензэ бутербродом ансяк вейке тувталонь кис – вельть жаль марявсь.

- Арази тынь эзиде арсе полавтомс эрямонк? – кевкстия сонзэ. Истямо покш ульнесь мелем лездамс мейсэяк.

- Ды мезть тесэ полавтомс, мезе конясот сёрмадозь… истя улезэяк… Шкась ютась, полавтомс а кенерят… - Ды вишка эйкакш ладсо санов ды рудазов кедьсэнзэ нардызе сельведензэ. Мон седе вадрясто варштынь кедензэ лангс. Неявсь, сынь зярдо-бути варчтнизь стака «важодемань танстенть». Марявсь, ней неть кедтне эзть сода, ков эсь вийтнень теемс – азорост калацясояк эзь маняво теемс содавикс важодеманть. Ды мекс-бути арсезевинь – истя, нать, косояк ашти озадо минек Масторонок-Аванок – Россиясь. Истямо жо санов кедь марто ды кувси секс, мекс истят Пашкатне а мукшныть эстест важодема таркат, кадызь «идиця» кист ды мелесткак арась мезеяк полавтомс эрямосост. Ды ансяк ней тень мекс-бути марявсь – нать, минек Масторонть истя жо ули оймезэ ды сон истя жо лиясто сэреди, ды те оймесь – минь, масторонзо лангсо эрицятне. Ды бути киненьгак юткстонок берянь, лисни сонгак а кецни. Бути поездсэ проводникесь а содасы эсензэ кинть ды вешнемань таркас эрьваксть валны прясонзо ченькссэ, минек Масторонок-Аванокак а ашти сэтьместэ. Бути Удмуртиянь университетэнь вейке кафедрань прявтось лоткась эсь прянзо мельга яксеме – мирдезэ кадызе, ды авась а соды, мезть ней тензэ седе тов теемс, лисни Масторонок-Аванок нуваргали сонзэ марто. Бути те ломанесь, конась ашти вакссон ды весемесэнть чумонды эсь уцясканзо, а соды, ков сон эрьва чине моли, Масторонок-Аванок а соды, кода невтемс тензэ «идиця» кинзэ. Улема, умок аштекшни Масторонок-Россиясь озадо ды сэтьместэ аварди, паряк, сельведензэяк кувать лайшемадонть коськсть чаманзо лангсо. Ды лияды тензэ ваномс менелентень, венстямс верев кедензэ ды озномс чумонь нолдыця Пазонть - нолдавлизе Менель-Масторонь теицясь пежетьксэнек, тонавтовлимизь минек ды нардавлинзе прясонок аштиця Идемевсень весе кундамкатнень. А соды, кода тензэ, пиштякантень, ёвтамс эрьва ломанентень – виевекс карматано ансяк сестэ, зярдо вейсэтяно. Ансяк весе вейсэ тулкадевить тенек стакачитне. Ды ятось – Идемевсесь, виев ансяк вейкень кувалт – минь кеместэ а макснетяно вал сонзэ изнямс. Улема, сехте стакась – мезеяк ушодомс, стямс эрямонь кинть лангс. Ды мекс-бути ледстявсть тень Библиянь валтнэ: «Вешнеде ды мутадо».

Те шкане икельганок чийсь вишка цёрыне. Иензэ коряс – 4-5 кармить. Сон снартнесь кундамс гулькатнень, конатне клюкасть чиньчарамот тротуаронть лангсто. Мельганзо чийсь авазо. Кода паро, зярдо минь вишкинетяно ды вакссонок ули Покшонок, кие свал мелявты кисэнек. Ды ульнесь пек покш мелем – кадык те вишкине ломанесь мусы «идиця» кинзэ.

- Мон тенк анок пандомс ярмакт, бути вейке тев тейтядо, - апак учо колыя чатьмонеманть истямо вайгельсэ, буто кодамояк конференциясо озадо аштян.

Пашка кевкстезь ладсо лангозон варштась.

- Бути тынь невтьсынк Свято-Михайловской Соборонтень кинть.

Монень те ломанесь истя жаль марявсь, мик аноколинь нейке жо моксомс тензэ ярмакт «эрямс». Ансяк мезесь седе паро сонензэ: максомс неть ярмактнень те лавсянть лангсто апак стякшно, эли снартнемс невтемс ялгань туртов эсь «идиця» кинзэ ды толковамс – весементь кенерят полавтомс, бути ули мелеть? Содазь, омбоцесь седе вадря улевель.

Ялгам, тень марязь, кецясь – таркастонзо аноколь ливтямс, кармась гайтевстэ ёвтнеме тень, келя аволь стака пачкодемс те… ды мик снартнесь кавто валт ёвтамс Соборонть чачомадонзо, кода появась. Ансяк экскурсовод эйстэнзэ, нама, эзь лисе. Кинзэ перть сон кевкстизе, зяро тензэ «гонорар» пандан. Мон меринь «500» истямо вайгельсэ, буто кевкстемась а кортавтови седе тов. 500 – лисни 500. Пашка тень чарькодизе ды аволдась прясонзо.

Содазь, мон каштангалинь эсень коряс, кода эно – паро тев теян! Ансяк вана прям эзь арсе вейкеде – яксемс Ижевскоень ульцятнева истямо проводник марто… Сонзэ «алкуксонь» чинентень мон, улема, тонадынь. Эрьваксть рединь, кода лангозон ваность каршо ютыця ломантне, сынст абунгадозь сельмесэст ульнесь сёрмадозь – мекс молян истямо ялга марто? Мон ладсинь эсень прясо истя: Иисус Христос весень кис оймензэ максызе, сон эзь кочка ломантнень: сюпавт сынь эли кажовт. Алкукскак, эдь Пазось а ваны оршамонок лангс, сонензэ сехте эрявикс - неемс минек ойменек. Мекс ансяк Пазонтень те эряви? Арази миненек те а эряви? Ломантненень - те истямо жо эрявикс тев, ансяк Идемевсесь свал тошки пилезэнек: «Вана те беряньстэ оршазесь – а ялга тенек, сонзэ арась машиназо ды ошонть удало кудозо. Мартонзо иля кортаяк. Ды те ломанесь ломанекскак а лемдяви».

Кодат минек тевенек дивань?! Манчемс, саламс, чавомс – тенек те кавксть сельгемс, мезеяк арась. Беряньстэ оршнемс ды кавто этажсо кудо эстеть а рамамс – визьксчама, натой. Тень марто сеедьстэ стувтнетяно – сехте эрявиксэсь – эсь ойменть идемс. Тень кисэ минь масторонть лангс сакшнотанояк. Кие неень шкане арси оймензэ ланга? Стяконь тев – тесэ седе эрявикс тевть мукшнат – важодема таркав яксемс, ялгать марто пелькстамс, покордавомс шабрать валонзо коряс, тапсетяно, чарсетяно, лавгатано ды седе тов. Мезекс те весементь тейтяно? Тень пингстэ сехте эрявиксэсь суронок пачка суводеви – стувтнетяно ойменек ланга. Теньсэ минек эрямонок, часиянок, шумбрачинек. Бути ойменек идесынек, лисни эрямонокак идесынек, шумбрачинекак ды уцясканокак. Идесынек ансяк сестэ, зярдо эрьваксть валдонть, паронть ды Пазонть кочкасынек. Теньсэ улияк минек «идиця» эрямонок. Ды бути те кинть лангсо молемстэ кевкстьсамизь: «Тон уцяскават?», минь апак кавтолдо мертяно: «Уцяскаван». Арсетядо истя ёвты эрьва сюпав ломанесь? Саемга, Машкань мирдезэ, конась эрьва ие полавтни машинанзо? Арази ярмактне максыть тенек уцяска? Арази сынст ламочись эли асатомась теи эрямонок вадрякс? Мекс велесэ эриця бабинетнень сельмест седе уцяскавт, сюпав ломантнень коряс? Эдь неть сыре ломантнень улить ансяк кудост, пиринест ды ташто крандазост, конась сыненст кулозь мирдест пельде кадовсь. Мекс жо сюпав ломантнень, конатнень ули весемесь, мезе мелесь веши, сеедьстэ а мукшныть эстест тарка. Сыненст маряви, бути рамить оштё вейке кудо – седе покш ды сэрей – уцяскась сонсь потмозост сови. Ансяк вана кудось рамазь – уцяскась жо а капши инжекс оймест потс совамс. Ды истя – апак лотксе, куломас. Каршо валось свал аволь тосо, косо минь сонзэ вешнетяно, эрямонь смустесь свал тосо, козонь минь а варчтнетянояк.

Пашка те шкастонть ёвтнесь, кода сон карть правтсь Казаньстэ молезь Ижевскоев, кода чийнесь контролертнэнь эйстэ электричкатнева – тезэнь понгомс.

- Тынь крестязтядо? - вешезь ладсо кевкстия ялгань.

Пашка оштё весть абунгадозь лангозон варштась. Сон тесэ эсь ине подвигензэ ланга ватки, монь жо кодамояк пилепрязонгак кортамозо эзь лотка.

- Крестязь, - эль марявикстэ ёвтась сон. Улема, эзь чарькоде, мекс тесэ крестязь – апак крестя. – Ды, теня… мон… вестькак эзинь яксе истямо таркава… Церьковав тосо, тей-тов… Аволь монень…

Сонсь оштё весть парсте варштась лангозон. Мон, нать, умок тензэ маряван кодамо-бути «аволь те масторонть лангсо эрицякс». Ламо валт а ёртнян – чатьмонян, бути жо ёвтангак – нурькинестэ.

- Вечкевикс боярава, тынь улема нетнень семиясо касыде… кода сыненст мерить… кода беш… оенноень? – окойники валось тензэ муевсь.

Дивань тев – вейке монь содавикс ялгам истямо жо кевкстема аволь умок тень макссь. Эрявить ёртомс весе кавтолдоматнень.

- Арась, тетян-аван ульнесть экономистт. Сынь кастымизь монь цёрыне ладсо.

- Оно кода .. мейсэ тевесь… вана Собороськак неяви.

Соборось аволь ансяк неявсь, сон покшкавтнесь прянзо валдо-сэнь менеленть ало. Сырнень куполонзо цивтёрдсть чинть налонзо ало. Чопода-бардовой кирпицесь мольсь та-кодамо лия усиясто саезь мазый кудынень ёнов. Царь Гвидон ланга ёвксстонть. Зярдо карминь куземе чалгамованть, седеем та-мекс кецязь токнось мештесэнь, буто кенярксчи кодамо-бути ушодовсь ойментень. Мон эзия редяяк, кода Пашка лоткась чалгамонть икелев ды чумозь кевкстимим:

- Боярава, тынь минек кортазь тевенек эзинк стувто?

Ансяк сестэ мон велявтынь. Допрок стувтыя ялгань. Арсеман потс ваинь.

- Бути тынь мартон соватадо, мон максынь тенк ярмактнень, - ёвтынь валон тевень содазь ды валанясто.

- Истя а моли… - Кармась Пашка. – Мон а сован…

- Мекс?

- Аволь монень те весемесь… А сован… Кадык лиятне совить. А нолдасамизь монь.

Окойники, чарькодевсь тень. Сон истя тонадсь – эрьва-косо эйсэнзэ панить, мик тезэньгак пельсь совамодо.

- Павел, тынь Пазнэнь кемтядо?

- Ды мон эзинь арсе… - Ды чаманзо коряс неявсь – пек мельспаро ульнесь, мекс тензэ Павел мерсть ды истя вечкезь.

- Паряк, сась шка арсемс тень коряс? Илядо пеле, кузеде.

Мон тердезь ладсо венстия кедем. Ловинь – тень теезь икеле аштиця ломанесь, нама, сови мартон «эрямонь храмонтень». Ансяк Пашка аштесь аксун алашакс.

- Тынь максынк ярмактнень… Ды мон туян эсень киява…

Ялгань седе пек талновтсь эрямонь лия ёнксось, аволь философиянь категориятнеде кортамось. Ансяк мон арсинь удалов а потамс.

- Паряк, те улияк тынк эрямонк?

Пашка таго кевкстезь чаманзо марто варштась лангозон. Ды мон чарькодинь – пандя седе тов превейгалемс.

- Павел, тынк жо ульнесь тетянк? Виде? Сон тынк вечкидизь. Ней жо тынь мольтядо эсенк менельсэ эриця Тетянк туртов. Сон тынк седеяк пек вечктядызь. Улема, ней Сон пек кецни – тынь жо тензэ мольтядо. Сон истя кувать тень учось. Адядо мартон.

Истят тевть эзинь учне – васенцеде неинь, кода цёраломантне авардить. Сельведтне, прок кинь-бути кармавтоманзо коряс валозевсть уцорсо валдо-сэнь сельместэнзэ. Пашка ансяк апак машто ваднесь сынст рудазов кедьсэнзэ ды эйкакш ладсо ниреждсь. Окойники, сон арсесь куземс чалгамованть. Васенце эскельсэсь теезель.

Зярдо совинек соборонтень, мерят, лия масторс понгинек. Сеске жо онкстымизь экше, сэтьме ды а ёвтавикс шожда ялтке. Ансяк ней тень пачкодсь – аштян пацявтомо, паро куш юбкасо. Кенкшенть эйстэ ве ёно поводезельть пацятне. Мон сюлмия сехте мазыенть.

Зярс мельспаросо истя аштинь ды кецнинь Соборонть мазычинзэ кувалт, таго стувтыя ялгань. Ледствясь мейле, зярдо уш штатолнэтнень кенеринь путомс ды пазаватнененьгак прям путния. Эзия редяяк – Пашка тейсь мельган секень жо, мезе мон. Ансяк яксесь пек тандадозь ды салава ладсо, улема, пельсь Соборонть ды пазаватнень сэтьмечист коламс.

Ды ансяк сестэ ледстия эсень поездэнть. Варштынь частнэнь лангс – туемантень шкась кадовкшнось малав 40 минутат. Эрявсь капшамс. Минь крёстнынек прянок ды лисинек тосто.

Ней тень лиядокшнось теемс омбоце эскельксэнть. Удалы-арась сонзэ теемс? Мон пштистэ варштазевинь Пашкань ёнов. Сельмензэ сонзэ ульнесть начковт ды кодат-бути талакадозь. «Лисни, оймесь кармась ванькскадомо. Лисни, сон куш арсеме кармась», - кивчкадсь пряван. Оймень ванькскадомась – те паро, ансяк эрявсь топавтомс эсь валтнэнь – максынь тензэ алтазь ярмаконзо ды меельцепелев ёвтнынь:

- Павел, паряк тынь кенертядо весементь полавтомс эрямосонк? Арази мелезэнк тукшны истямо эрямось? Арази эзиде сизе эйстэнзэ?

Мон учинь, сон таго ёвты содавикс: «Уцяскась истямо», ансяк Пашка чатьмонсь, прок кармась тензэ мезе-бути панжовомо. Сон буто ней варштась кенкшень панжома варяванть, конанть те шкас эйстэдензэ кие-бути кекшнесь, ды нессь тосто сень, мезенть ланга седе икеле изь арсеяк.

- Аздан… кенерян-арась…

Монь ульнесь мелем ёвтамс: «Содазь, кенерят. А кенерькшнить кулозетне». Ансяк неть аволь эрявикс валтнэ. Тесэ ёвтамоль мезе-бутия лия, истямо, мезесь кармавтовлизе те ломаненть педе пес полавтомс эрямонзо ды стямс самай те «идиця» кинзэ лангс. Ансяк неть валтнэ та-кода превезэнь эзть сакшно. «Арази весемесь стяко? – кевкстия эсень прям. – Арази мон стяко молинь те ломаненть марто весе ошонь кувалт? Арази сонзэ оймезэ седе товгак лияды валдочинь тешксэнть эйстэ ве ёно? Осподи Паз, бути мелеть ули, лездак тень. Макст превть ёвтамс те ломанентень сень, мезенть тензэ эряви марямс».

Пашка таго зярс-бути чекась-покась таркасонзо. Мон яла ванынь лангозонзо. Сон кармась валгомо чалгамоватнева. Мон яла ванынь лангозонзо. Ды апак учо тень ледстявсь:

-Павел, содатадо мезе, вейке превей ёвтамось корты: бути сокор атясь кочки виде ки, сон айгоронтькак икельдясы. Весементь кенерят тееме, ойметькак идеме а поздат.

Пашка велявтсь. Сонзэ сельметнень коряс чарькодинь – самай неть валтнэнь эрявсь тензэ марямс. Оймезэ покш мельсэ вастызе валон, прок симсь кельме ведне пек пси кизэнь чистэ.

- Бути тынь арсетядо ушодомс од эрямо, эдь содатадо: те Соборонть кенкшетне свал панжадот, ды менельсэ Тетянк свал максы тыненк вийть ды паро мельть-арсемат.

- Сюкпря, боярава, паро валот кисэ, - сельведтнень потс лепиязь эль марявикстэ мерсь Пашка.

- Те аволь монень, те Сонензэ сюкпря ёвтадо, - ды невтинь Соборонть ёнов, содазь Пазонть ланга кортынь. – Те Сон тынк течи тей ветидизь.

Пашка таго зярс-бути ве таркасо чекась-покась. Мелезэ ульнесь мезе-бути ёвтамс, варштазевсь лангозон цивтёрдыця-чанстев сельмесэнзэ, кедьсэнзэ пуворясь ярмаконь конёвненть. Сонензэ течи макссть аволь ансяк ярмакт, сон неизе Пазонть валдонзо. Те миненек сехте эрявикс тевесь секс, мекс Пазонть улить виензэ полавтомс эрямонок педе пес.

Окойники, сон мерсь «вастомазонок» ды туссь эсь кияванзо. Мон – эсень. Командировкам стяко эзь ёма. Ды ансяк ней арсезевинь, кода паро – ули истямо вадря начальникем, конась кармавтымим ардомс Ижевскоев, ды кода паро – Пазось мерсь тень теемс вишкине, пек эрявикс тев.

Мон меельцеде варштазевинь Соборонть лангс, ёвтынь сюкпря Пазонтень весементь кисэ, крёстыя прям ды ульнесь мелем туемс, ансяк те шкастонть мекс-бути тень марявсь, буто косо-бути васоло-васоло Масторонок-Аванок, Россиясь, кецясь – сонзэ вейке ломанезэ муизе эсь «идиця» кинзэ. Паряк, минек масторось истя жо те шкас кенерсь муемс эсь «цдицянзо»? Паряк, ней сон сти кумажанзо лангсто ды невтьсы весенень эсь виензэ ды зярдо-бути уликс ине славанзо. Ды монень марявсь – те шкане Соборонть куполонзо седеяк пек цивтёрдозевсть, буто кие-бути вере маринзе арсеман ды кемевтинзе сынст. Кие соды, паряк минек масторонок секень вант айгоронть сасасы ды течи-ванды лиси изницякс?

 


         Нестерчук Степан. Вечерний звон. artnow.ru/ru/gallery/3/1898/picture/0/15773.html

 

Ольга Сусорева

Обогнать рысака

(Рассказ)

Ехать в командировку мне совсем не хотелось. Но настояли с работы. Одним словом сказали: «Поедешь ты» и указали на меня пальцем. И это следовало понимать так: «Выискалась тут еще. Не хочет она ехать. Никто не желает знать твое мнение». А мне ехать не хотелось просто потому, что не хотелось – настроения не было. Но надо было ехать в Удмуртию, в их государственный университет. Об удмуртах я всегда говорила с почтением, так же как и о всех остальных народах, но вот на поезде с пересадками…..

Был серый осенний день, небо заволокло тучами, моросил дождик, по дорожкам уныло бежали ручейки. В такую погоду, как говорится, хороший хозяин…. И от этого мне стало еще обиднее. У меня задергалась щека, и слезинка с левого глаза согласна была скатиться по щеке… от несправедливости. Надо сказать, у меня обостренное чувство справедливости, поэтому можете представить, какое было у меня лицо, когда я с большой дорожной сумкой заходила в поезд.

В купе ехала одна. С одной стороны – это хорошо: никто в душу не лезет. Но с другой…. Даже обмолвится не с кем. Я решила до конца сыграть роль обиженной и печальной девочки, которую злая мачеха (мой добрый начальник) решил отправить в командировку в такую погоду, да и еще с пересадками. Но грустить долго мне не дали. Наш проводник, мужчина средних лет, который встречал меня улыбкой не перроне, вдруг появился пьяный - совсем «мокрый». Он еле стоял на ногах, видно было, что ноги его предательски не слушаются, язык не поворачивался, но он изо всех сил пытался сделать умное лицо, и я поняла, что мой друг очень пытается спросить меня о чем-то. Только на третьей или четвертой минуте поняла, что проводник зашел ко мне спросить, не хочу ли я чаю. Я сказала, что нет. А сама подумала: «Интересно, кто бы принес мне этот чай? Проводник – чай. Или чай сам пришел, таща за собой проводника?».

Мой друг закрыл за собой дверь, и я поняла, что живу в России. «Надеюсь, что хоть машинист трезв», - мелькнула у меня мысль. Я опять хотела остаться наедине со своими мыслями, как вдруг тот же самый проводник открыл дверь купе и, ничего не объясняя, кое-как лег на соседнее свободное место напротив меня. На лице было написано, что кто-то испортил его настроение, он по-детски обнял подушку, как игрушку. Согнул ноги в коленках и уснул. Идущий от него «приятный» запах пошел на все купе - запах перегара и еще какого-то дезодоранта. И все вместе - даже не спали рядом с Шанель и Долче энд Габанэ. Стало еще интереснее. Все бы ничего, но вот через несколько минут к этой картине присоединился прерывистый храп проводника. Я сдерживалась уже из последних сил. Тут уж стало не до печали, и даже щека перестала нервно подергиваться. Я хотела пойти пожаловаться к главному, но в последний момент какая-то жалость проснулась у меня в груди к этому ребенку с подушкой. Подушку он обнимал так, как будто кто-то хотел отнять у него самую дорогую игрушку. «Ну, что ты хочешь от этого человека, - старалась сохранять спокойствие, - напился – приляг, отдохни. Хорошо, что еще не буянит».

Ехали так недолго. Вдруг открывается дверь и заглядывает мужчина средних лет, такой сердитый, недовольный и очень грозный. Он сдержанно поздоровался со мной и, не обращая на меня внимания, схватил моего попутчика за воротник. Немного потряс его. Тот еле открыл глаза, рот что-то пытался сказать, но получилось невнятно. В дверях показался второй мужчина, еще здоровее первого и он, как пушинку схватил «ребенка» с подушкой и вытащил из купе. Первый мужчина сел передо мной, нахмурил брови и с достоинством сказал:

- Простите поведение нашего проводника. Обещаю, так он вести себя больше не будет.

Было видно по его глазам, что ему жутко стыдно. Я хотела сказать «Все люди свои», но вместо этого получилось: «Ничего страшного». Мужчина тяжело вздохнул, пожелал мне счастливой дороги и ушел. И я опять осталась одна грустить со своими мыслями.

Доехала до Казани без приключений. Оттуда села на поезд до Ижевска.

Столица Удмуртии встретила меня с солнышком и непонятной, почти материнской теплотой. Когда я увидела знакомые лица коллег из Удмуртского университета, признаться, была готова благодарить своего «доброго» начальника за такую встречу. Все, что не делается - все к лучшему.

На конференции людей было не так уж и много. И делились они на две группы: те, кто откровенно зевал, всем своим видом показывая, что скорее закончилась бы эта «научная сухость», сил уже никаких нет, и те, кому также было все равно, но при этом они делали вид, что им очень интересны жанровые процессы в финно-угорских литературах или доклад о жизни и творчестве Кузебая Герды. Я же сама остановилась где-то посередине, чтобы никого не обидеть. Кто знает, что будет дальше.

После окончания конференции началась неофициальная часть. Она мне всегда больше нравится, чем основная. Во-первых, всегда можно расслабиться и сказать, что от экскурсии по городу ты отказываешься из-за того, что хочешь элементарно поспать. И все смотрят на тебя с пониманием: «Конечно, конечно, Вы плохо спали на поезде». Во-вторых, есть время поболтать о житии-бытии со своими давними знакомыми и обсудить все новости, или хотя бы от души поговорить о развитии финно-угорской прозы и понимать, что перед тобой сидит человек, полностью тебя понимающий и согласный с тобой во многом. И при этом я в который раз понимаю, что женщинам надо давать не просто много времени, а по два рта, как же! Нужно успеть язык протереть (в значении лясы точить) о самом «наболевшем». Мы и о самом важном умудряемся болтать по три часа, но даже после этого всегда оказывается, что многое не успели рассказать друг-другу.

Мы успели поговорить обо всем: какая машина у Машкиного мужа, почему заведующая соседней кафедрой перестала следить за собой, и, конечно же, затронули реформы в системе образования. Одним словом, обо всем и ни о чем.

Наконец, настал день отъезда. К этому моменту у меня уже сосало под ложечкой, потому что очень хотелось укутаться дома в плед, расположиться в кресло и пить свой зеленый чай без сахара.

Никто не думал, что основная часть моей поездки с этого момента как раз начинается. Я приехала на вокзал в приподнятом настроении и с большущей дорожной сумкой, которая наполовину была набита подарками от знакомых. До отправления поезда оставалось чуть ли не два с половиной часа, и я решила купить журнал сканвордов. А чтобы не было скучно, взяла два бутерброда с сыром – для работы головного мозга.

Устроилась на дальней скамеечке, чтобы никому глаза не мазолить под ноги не попадаться. Но, как только я присела, тут же ко мне подошел уже пожилой мужчина, в рваной и грязной футболке, на котором было написано: «FOR YOU», в таких «закоптелых» джинсах, что даже цвет не просачивался среди толстый слой грязи, с взъерошенными черно-маслянистыми волосами. Сомнений не вызывало, передо мной стоял человек, которых у нас принято называть БОМЖ. Казалось, он не шел – плыл хромая, непонятно было, то ли от боли, то ли от лени. Он посмотрел на меня своими голодными глазами, остановился передо мной и протянул свою грязную жилистую руку так, что кусок бутерброда с сыром застрял у меня где-то на полпути к пищеводу. Я тут же начала шарить по карманам, ища мелочь. Но мелочи не было – только крупные. И мне ничего не оставалось, как отдать свой второй бутерброд. Тот нисколько не расстроился, охотно взял свой «обед» и начал с жадностью жевать. Но далеко, наверное, решил не уходить и присел рядом. И только сейчас я почувствовала этот тошнотворный запах, идущий от него. Проводник на поезде хотя бы дезодорантом побрызгался. А у этого – настоящий «природный», ни с каким запахом не примешанный.

Я хотела пересесть, но свободных мест как назло на скамеечках не было. А стоять на ногах два с половиной часа тоже не хотелось. Я отодвинулась от гостя как можно дальше. Тот за это время уже успел уплести бутерброд и вопросительно посмотрел на меня. Я на него посмотрела так же. Смотрели друг на друга всего несколько секунд. Но даже за это время успела разглядеть это покрытое морщинами лицо, ярко красный нос и щеки, как у Деда Мороза, щетину, как у Робинзона Крузо, когда тот, наверное, всего пару недель «отдыхал» на необитаемом острове, и уставшие печальные глаза, которые готовы были о многом рассказать мне.

- А вы добрая, - как-то неожиданно нарушил молчание друг. Его хриплый голос послышался скрипом колес.

В ответ я хотела сказать, что знаю это, но моего друга, видимо, нисколько не волновал мой ответ. И вообще слушать меня он и не думал.

- Я сразу скумекал, что вы добрая, по глазам, - продолжил он. – Значит – сердце разрушится (в значении растрогаться). Пятак, но дадите.

В это время я почувствовала себя педагогом, которому обязательно надо было «принести» человека к уму, хоть «ученик» был в два раза старше «учителя».

- А вам не стыдно так вот ходить и выспрашивать у людей?

Мой друг вздохнул тяжело, посмотрел еще раз на меня внимательно, как будто подбирая нужные слова, и с еще больше хрипом в голосе ответил:

- Судьба такая.

И я в который раз убедилась, что все люди, похоже, одинаковы. Виноватыми в ситуациях оказывается кто угодно, только не мы. Ну, все плохие: соседи, друзья, родные. А тут – судьба. Верно, если не найдешь виновного, значит сама судьба виновата. А не он. Попробуй поспорь с этим.

- Не все находится под нашими руками, доченька, - и под этими словами надо было читать: «Мала ты еще учить меня жизни. Вот поживи с мое – узнаешь».

Я намек поняла и решила помолчать. Может, умной буду казаться. В это время подумала о том, что, конечно, судьбу свою мы не выбираем. Судьбу нам определяет Бог. И с Ним мы не можем спорить, все уже за нас решено: с какими людьми встречаться, с кем и где жизнь прожить, и когда умереть. Но не надо думать, что от нас совсем ничего не требуется. Требуется - выбирать между светом и тьмой, между добром и злом, между Богом и Идемевсем. И от того, какой ответ мы выберем, зависит как раз наша жизнь. Если мы часто выбираем сторону тьмы и зла, то и сами того не заметим, как наша «спасительная» тропинка может вывести нас на другие «дороги», где не видно Божьего света, и где наша душа не находит себе места.

- Ты думаешь, о такой жизни я мечтал, - опять нарушил молчание мой друг. – Я в детстве хотел на самолете летать. Да-а-а, книжки разные читал, ну эти… как волю закалять, туда-сюда. А получилось… Не думал…

Я узнала, что его зовут Пашой, или Пашкой, как его здесь все называют. Ему 39 лет. Когда-то он жил в одной из деревень Пензенской области, работал трактористом – пахал, бороновал поля. Была жена, она и сейчас там живет. Работала продавцом в местной лавке. Дети у них – Санек и Ленка. И все было хорошо, но вот самогонку Пашка начал любить - пить. Так «поливал», что месяцами не «просыхал», жена, понятно, пыталась «на место голову его поставить», но Пашка сказал, что и сам знает, что нужно ему делать, будет тут еще жена «умничать». А потом жена начала как-то странно пропадать из дома. Ночь, другую не ночует. И дети очень скоро тоже перестали ходить домой. И это произошло как-то незаметно, Пашка даже понять толком ничего не успел, а его жена вместе с детьми уже нашла другого «кормильца семьи». Он хорошо помнит тот день, когда из дома не хотелось выходить – все село смеялось над ним, пальцем показывали. После этого он еще сильнее начал свою тоску «глушить» самогоном бабы Мари. Очнулся лишь тогда, когда оказалось, что и дом свой он продал местному дельцу. Хорошо, что друг-односельчанин предложил Пашке поехать на заработки в Москву – там требовались помощники строителям. Поначалу все шло хорошо. Сам Паша сказал, что работа даже нравилась, но через какое-то время опять за старое взялся – пить начал. Это тебе не твое село, никто держать не станет. После этого он попал в Казань, оттуда на электричках сюда - в Ижевск. «Так получилось», - сухо заключил Пашка и замолчал.

А я пыталась просчитать, сколько раз этот человек выбирал сторону тьмы и зла, сколько раз безропотно слушался Идемевся, неправильно поступал, и не заметил, как оказался в центре той черты, откуда душа уже не знает, где искать выход. «Как же все-таки важно идти своей «спасительной» дорогой», - пронеслось у меня в голове.

Сейчас он жил вместе с тремя дружками в каком-то сыром подвале и вместо соседей часто встречал крыс, а на завтрак и ужин – что окажется под рукой. Поэтому Пашка очень скоро научился «жить» - попрошайничать. Привык определять с первого взгляда, кто может дать «на пропитание», а кто мимо пройдет. Так вот, я, оказывается, относилась к тем людям, сердце которых растрогается, дадут бедолаге, которые верят любому вранью.

Как он ошибается. По лицу не только он может определить «цвета» людей, остальные тоже научились это делать не хуже его. Я отдала свой бутерброд только по одной причине – слишком мне его было жалко.

- А вы не пытались изменить свою жизнь? - спросила я. Так хотелось помочь ему.

- Да че изменять, что на лбу написано…. Тому и быть… Время прошло, поменять не успеешь… - И, как ребенок вытер слезинку своей жилистой грязной рукой. Я внимательно посмотрела на его руки. Видно было, что когда-то они пробовали «вкус работы». Казалось, сейчас они не знали, куда силы свои девать – их хозяина калачом не заманишь выполнять привычную работу. И я почему-то подумала, что где-то на скамеечке сидит, наверное, наша Земля-Матушка - Россия. С такими же работящими руками и вздыхает, оттого, что такие, как этот Пашка, не могут найти себе работу, оставили свою дорогу и даже желания у них нет что-то поменять в своей жизни. И только сейчас мне показалось, что, наверное, у нашей страны тоже есть душа, и она тоже у нее часто болит, потому что ее душа – это мы, россияне. И если одному из нас плохо, значит и ей невесело. Если проводник в поезде вместо поиска всегда заливает свою голову вином, значит, и Матушка-Россия не может найти себе успокоения. Если заведующая одной из кафедр Удмуртского университета перестала следить за собой из-за того, что ее муж бросил. И она не знает, как дальше ей жить, значит, и Матушка-Россия печалится вместе с ней. Если этот человек, который сидит сейчас рядом со мной и винит во всем свою судьбу, не знает, куда он вообще идет каждый день, то и Матушка-Россия не знает, как указать ему на правильный путь. И сидит она, наверное, уже давно и тихонько плачет, а может, от долгих причитаний все слезы иссохли на ее лице. И остается ей только смотреть на небо, поднять руки вверх и молить милостивого Бога о том, чтобы простил Создатель неба и земли наши грехи, научил нас и освободил сознания людей, порабощенных ловушками Идемевся. Не знает, как ей, бедняжке, сказать каждому, что сильными мы бываем только тогда, когда вместе. Только вместе можем преодолеть все трудности. И враг наш - Идемевсь силен только потому, что мы твердо не решаемся победить его. Наверное, самое трудное – это с чего-то начать, встать на дорогу жизни. И почему-то мне вспомнились слова из Библии: «Ищите и найдете».

Между тем перед нами пробежал мальчик лет 4-5. Он пытался поймать голубей, которые клевали семечки с тротуара. За ним пробежала его мама. Как хорошо, когда мы маленькие и с нами есть Старший, кто о нас позаботится. И очень хотелось надеяться, чтобы этот мальчик нашел свою спасительную дорогу.

- Я готова заплатить вам деньги за одну услугу, - я неожиданно нарушила молчание таким голосом, будто выступаю на какой-то конференции.

Пашка удивленно посмотрел на меня.

- Если вы мне покажете, как доехать до Свято-Михайловского Собора.

Мне было настолько жалко этого человека, что была готова в любом случае дать ему деньги на «жизнь». Но только, что лучше для него: дать ему сейчас , не вставая с этой лавки, и он купит бутылку водки и пропьет ее со своим дружками, или попытаться показать этому человеку «спасительную» дорогу, попытаться ему объяснить, что все успеешь поменять, если есть желание? Конечно, второе было бы лучше.

Мой друг, услышав это, обрадовался – был готов со скамейки упорхнуть, начал громко объяснять, что не так уж далеко доехать до этого самого… и даже попытался два слова сказать из истории Собора. Но экскурсовод из него никакой. По дороге он спросил о сумме своего «гонорара». На что я сказала «500» с таким тоном, что обсуждению этот вопрос не подлежит. 500 – значит, 500. Пашка понял и мотнул головой.

Конечно, я гордилась своим поступком, как же – хорошее дело делаю! Но вот не подумала об одном – идти по улицам Ижевска с таким проводником… К его «настоящему» запаху я, наверное, принюхалась. И каждый раз ловила, как смотрели на меня, идущие навстречу мне люди, на их недоуменных лицах было написано: почему иду с таким человеком? Я успокаивала себя на мысли, что Иисус Христос за всех нас свою жизнь отдал. И он не делил людей на богатых и бедных. А ведь, в самом деле, для Бога не имеет значения, во что одет человек и как он выглядит. Для него самое главное – увидеть наши души. А почему только для Бога это важно? Разве для нас это не нужно? Для людей - это также важное дело, но тот самый Идемевсь всегда шепчет нам на ушко: «Вот этот плохо одетый человек – нам не друг, у него нет машины и загородного дома, с ним не имеет смысла вообще разговаривать. И даже человеком этого человека не назовешь».

Какие же удивительные наши дела и мысли?! Врать, красть, убивать – для нас два раза плюнуть, нет ничего. А плохо одеваться и не иметь двухэтажного дома – это даже позор. При этом часто забываем – самое главное – спасти свою душу. Именно для этого мы и приходим на планету Земля. Но кто в наше время думает о своей душе? Пустяковое дело – здесь поважнее найдешь – ходить на работу, спорить с друзьями, обижаться на слова своих соседей, запутываемся, юлим, лясы точим и тому подобное. Зачем все это делаем? При этом самое нужно моросит сквозь пальцы – забываем о своей душе. А ведь от этого зависит наша жизнь, счастье и здоровье. Если спасем нашу душу, значит, спасем нашу жизнь, здоровье и счастье. Но спасем душу только тогда, когда выбрем Бога, свет, добро. Именно это и есть наша «спасительная» жизнь. И если на этом пути нам зададут вопрос: «Счастливы ли мы?», то без раздумывания можем сказать «Счастлив». Думаете, так ответит любой богатый человек? Например, Машкин муж, который каждый год меняет машины? Неужели деньги делают нас счастливыми? Неужели их обилие или недостаток делают нашу жизнь лучше? Ведь глаза деревенских бабушек гораздо счастливее, чем глаза богатых людей. А у этих старушек нет ничего кроме домиков, огородов и старых телег, которые им от мужей достались. Тогда почему богатые люди, имеющие все для этой жизни, часто не находят себе места? Им кажется, что если они купят еще один дом – большой и высокий – то счастье само зайдет к ним в душу. Но вот этот дом куплен – а счастье не спешит в гости к ним заходить. И так - до бесконечности, до смерти. Ответ всегда не там, где мы обычно ищем, смысл жизни всегда там, куда не заглядываем.

Пашка в это время рассказывал, как он путешествовал из Казани до Ижевска, как он бегал от контролеров в электричках, чтобы приехать сюда.

- Вы крещенный? – строго спросила я.

Пашка еще раз удивленно посмотрел на меня. Он тут мне о своих великих «подвигах высекает» (в знач. рассказывать), а его слова ни на одном из моих ушек даже не остановились.

- Да, - еле слышно произнес он. Наверное, не понимал, при чем тут – крещенный – некрещеный. - Да, я .. это… ни разу не ходил по таким местам. … Церковь там, туда-сюда… Не для меня…

И сам еще раз внимательно посмотрел на меня. Я, наверное, уже давно кажусь ему марсианкой. Все больше молчу, а если и скажу, то коротко.

- Милая барышня, - а вы случайно не в семье этих… военных… родились? – наконец спросил он.

Удивительно, но один мой знакомый недавно тоже об этом же меня спросил. Надо рассеять все сомнения.

- Нет, я родилась в семье экономистов. Просто воспитывали меня, как мальчика.

- Вон оно что.. а то.. смотрю…а вот и Собор показался.

Собор не просто показался, он красовался на фоне светло-голубого неба. Золотистые купола сверкали на солнышке. Ярко-красный кирпич напоминал заморский красивый теремок из сказки о царе Гвидоне. Когда я начала подниматься по ступенькам, сердце мое радостно стучало в груди. Как будто праздник для души настал. Я и не заметила, как Пашка остановился перед ступеньками и виновато спросил:

- Барышня, вы не забыли наш уговор?

И только тут оглянулась. Я же совсем забыла о моем друге. Утонула в своих мыслях.

- Если вы со мной туда зайдете, я эти деньги дам, - сказала я решительно, но уже мягче.

- Так не пойдет, - начал Пашка. – Я … не зайду….

- Почему?

- Не для меня все это …. Не зайду…. Пусть другие приходят. Не пустят меня.

Наконец, я его поняла. Он настолько привык к тому, что везде его выгоняют, что даже сюда боялся заходить.

- Павел, вы в Бога верите?

- Да не думал я … - И было видно по лицу, что ему было очень приятно, что его назвали Павлом, да и еще так уважительно.

- Может, стоит как раз подумать? Не бойтесь, поднимайтесь.

И я сделала пригласительный жест рукой, считая, что этого достаточно, чтобы человек зашел со мной в «храм жизни».

Но Пашка стоял как упрямая лошадь.

- Вы деньги мне дайте …. Я и уйду по своей дороге.

Моего друга больше волновала другая сторона жизни, а не разговоры о философских категориях. Но я решила назад не пятиться.

- А может, это как раз и есть ваша дорога?

Пашка еще раз удивленно на меня посмотрел. И я поняла – огород (в знач. хватит) умничать:

- Павел, у вас же был земной отец? Верно? Он вас любил. А теперь вы идете к своему Небесному Отцу. Он тоже вас любит. Наверное, Он сейчас радуется вам. Вы же идете к Нему. Он так ждал этого. Пойдемте.

Такой реакции не ожидала - я впервые видела как мужчины плачут. Слезы, как по чьей-то команде торопливо полились из его светло-голубых глаз. Пашка только неумело вытирал их грязным руками и по-детски всхлипывал. Наконец, он решился подняться по ступенькам. Первый шаг сделан.

Когда мы зашли внутрь Собора, то словно оказались в другом мире. Сразу же нас измерил прохладное, спокойное и необъяснимое дуновение. Только сейчас я сообразила, что стою без платка. Хорошо, что еще в юбке. В левой стороне от двери висели платки. Я повязала на голову самую яркую.

Пока я восхищалась красотой и убранством Собора, опять забыла о своем друге. Вспомнила только потом, когда уже и свечки поставила и к иконам приложилась. Даже не заметила, что он делал практически то же, что и я. Только ходил он очень осторожно и испуганно, наверное, боялся нарушить покой Собора или икон.

И только тут я неожиданно вспомнила о своем поезде. Посмотрела на часы - времени оставалось всего 40 минут. Надо было спешить. Мы перекрестились перед выходом и вышли.

Теперь оставалось сделать второй шаг. Удастся ли? Я внимательно посмотрела на Пашку. Глаза у него были заплаканные и какие-то растерянные. «Значит, процесс очищения пошел. Значит, он задумался», - подумала я. Очищение души – это, конечно, важно, но надо было выполнить свой уговор - отдала причитавшиеся ему деньги и напоследок сказала:

- Павел, может, вам не поздно все исправить в своей жизни? Неужели Вы сами не устали от такой жизни. Неужели она Вам нравится?

Я ожидала, что он опять скажет: «Судьба такая», но Пашка молчал, словно сейчас ему начало что-то открываться. Как будто он только что посмотрел в замочную скважину, которую все от него до сих пор прятали и увидел там то, чего раньше не видел.

- Не знаю… успею ли я ….

Я хотела сказать, что, конечно, успеешь. Поздно бывает лишь для мертвых. Но это были не те слова. Нужно было сказать что-то веское, такую фразу, которая сразу рассеяла бы все сомнения моего друга, что заставило бы бросить его пить и вступить на «спасительную» дорогу. Но веское на ум не приходило. «Неужели все это зря? – спрашивала я себя. – Неужели я зря шла с этим человеком по всему городу? Неужели его душа так и останется за полосой света? Господи, если тебе угодно будет, помоги мне. Дай мне ума сказать этому человеку то, что он должен услышать».

Пашка еще несколько минут потоптался на месте. Я все смотрела на него. Он уже начал спускаться по ступенькам. А я все смотрела на него. И тут вдруг вспомнила:

- Знаете что, Павел, одна мудрость гласит: если слепой старец выберет верную дорогу, то он может обогнать рысака. Никогда ничего не поздно начать, тем более спасти свою душу.

Пашка обернулся. По его глазам я поняла, что именно этих слов он хотел услышать. Его душа жаждала услышать эту фразу, словно хотела испить холодную воду в жаркий летний день.

- А если вы захотите начать новую жизнь, то вы же знаете: двери этого Собора всегда открыты, и Ваш Небесный Отец всегда даст вам и сил и совета.

- Спасибо Вам, барышня, - захлебываясь от слез, еле вымолвил Пашка.

- Это не меня, это Его благодарите, - и я указала на Собор, имея в виду Господа. - Это Он вас сюда привел.

Пашка еще какое-то время потоптался на месте. Хотел что-то сказать, посмотрел на меня благодарно-сияющими глазами, в руках теребя пятисотрублевую бумажку. Он приобрел сегодня гораздо больше, чем деньги, он увидел свет Бога, а это всегда важнее, потому что это может поменять его жизнь раз и навсегда.

Наконец, он попрощался со мной и пошел своей дорогой. А я своей. Моя командировка даром не прошла. И только сейчас я подумала, как хорошо, что у меня есть такой замечательный начальник, который настоял на моей поездке, и как хорошо, что Бог позволил мне сделать маленькое, но очень важное дело.

Я в последний раз оглянулась на Собор, поблагодарила Господа за все, перекрестилась и хотела пойти, но в этот момент мне показалось, что вместе со мной где-то далеко-далеко Земля-Матушка, Россия, радовалась о том, что один человек нашел свою «спасительную» дорогу. А, может, и наша страна тоже успела отыскать свою «спасительную»? Может, закончились «смутные времена»? Может, теперь она встанет с колен и явит всем свою силу и былую славу? И мне показалось, что в этот момент купол Собора еще больше засверкал, будто кто-то наверху прочитал мои мысли и подтвердил их. Кто знает, может, наша страна уже обгоняет рысака и, если не сегодня, то завтра выйдет победителем?

 

 
 
27.05.2018
 Купить Super P Force
16.05.2018
 Тормозные колодки развития
13.05.2018
 ПИСЬМО ОТ УЧАСТНИКОВ ЭРЗЯНЬ КЕЛЕНЬ ЧИ
31.03.2018
  Размышления об извечном. Часть III
25.03.2018
  Размышления об извечном. Часть II

<<   июнь 2018    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter