БРАЧНЫЕ ОБЫЧАИ МОРДВЫ-МОКШИ

Брачные отношения мордвы - мокши заметно отличались от домостроя других народов.

 Практичные мокша  искали в будущих жёнах прежде всего добрых помощниц, на которых можно было бы бесстрашно возложить все тягости домашнего хозяйства. Но главное — они должны были активно пополнять  дом  детишками  —  будущими работниками.

Признаком женской красоты для мордовского мужчины были толстые ноги, но сама прелестница при этом не должна была отличаться чрезмерной дородностью : «Жила-была одна девка Сыржа — толста, как дуб кряковистый, и ноги у неё, как поленья. Хороша была Сыржа, и много парней за ней ходило ...»

Семья, в которой подрастали будущие невесты, задолго до замужества задумывалась над тем, как выгоднее всего сбыть их с рук. Такой товар необходимо показывать лицом и при этом постараться как можно сильнее раззадорить «покупателя», поэтому девушек на выданье всячески баловали подарками, красивыми одеждами и кормили от души. Потенциальная жена пользовалась в родной семье почетом и особым покровительством.

У мордовского народа не было определенного возраста вступления в брак. Ориентировались в основном на половое созревание юноши. В ходу была такая остроумная поговорка, основанная на жизненных наблюдениях : «Если держит на х.. ведро, может сдержать и бабу».

С крепостной мордвой дело обстояло иначе. По закону, на молодую девушку, вдовца и вдову нельзя было накладывать оброк. Поэтому барин выдавал зрелых женщин за маленьких мальчиков, а девочек за стариков, в таком случае один из супругов выполнял двойную норму работы. Из-за такой возрастной несправедливости в семьях происходило много бытовых убийств : жёны душили малолет-них мужей, и наоборот. По этому поводу в народе слагали песни:

Вчера взятая молодушка,
Намедни выданная девушка
Послала мужа на дело,
Заставила его работать :
Дала ему лопатку,
Велела снег разгребать.
Она вышла посмотрела на мужа —
Руки его примерзли к лопате,
Сопли примерзли к губам.
За обе ноги она его схватила,
Об амбарный угол ударила.
Посмотрела — муж ее мёртвый,
Под амбар она его и всунула ...

 Родителей, которые не отдавали своих детей в такую брачную кабалу, нещадно секли роз-гами, и они были вынуждены покориться помещику. «Моей матери было 23 года, когда её отдали замуж за 8-летнего мальчика, — рассказывала жи-тельница мордовского села Арчилова Саратовского уезда известному этнографу Шахматову. — Уснёт её муж вечером  до ужина на скамейке, а  мать переносит его к себе в постель.  Под себя она стелила


перину, а под него дерюгу — уж больно муж мочился по ночам. Матушка рассердится на своего супруга, побьёт его, а он идёт жаловаться свекрови. Та его уймёт, да и ладно. Так они и жили».

Несмотря на серьёзные намерения в выборе будущей супруги, иногда случалось, что жених отказывался от невесты после того, как ещё до свадьбы воспользовался её телом и любовью. Мордва строго судила таких обманщиков, а уважаемые всеми старики возлагали на злоумышленника большой штраф. Впрочем, потеря девственности не смущала других претендентов на руку молодой женщины. Мордовские женихи были не особо разборчивы на этот счёт.

«Не беда, если девушка не смогла уберечь себя до брака, так как венец покрывает все грехи. Любезна та жена, которая нарожает много сыновей и дочерей, а девушка, которая увлеклась и родила ребёнка до брака, только доказала, что не бездетна. Стыда в этом нет, виноват тот, «кто на телеге  проехал  и  следы оставил». При этом считалось, что незаконный приплод — доброе подспорье в хозяйстве, и мордва-мокша на этот счет поговаривала : «Чей бы бычок не скакал, а те-лёночек наш !» И так как невинность девушки не была непременным условием вступления в брак, то и её отсутствие не влекло никаких последствий ни для невесты, ни для её родителей. Но зато непременным условием порядочности молодого мужа являлось молчание по поводу чужой «телеги», которая «наехала» на его жену.

В сексуальном плане мордва-мокша была более раскрепощена, чем русские, и не боялась доставить себе «райское наслаждение». Чувственность и гусарские похождения «налево» не считались смертным грехом. Даже в браке далеко не всегда соблюдалась супружескую верность. «Грешат и мужики, которые уходят на промыслы, грешат и бабы, остающиеся на долгое время одни. И никто из них особенно не обижается, когда узнаёт об изменах, как говорится, «на то и поле, чтобы его пахали». Обычно жена пожурит завертевшегося мужа, и всё снова войдёт в обычную колею. А мужик на такой ничтожный факт, как загул благоверной, вообще не обращает никакого внимания, если она не приносит в дом ребёнка со стороны. При этом оба они не подвергались общественному презрению, если дело, конечно, не шло о  бесстыдном разврате.  Но такие случаи никогда


не выходили за стены дома, так как мордва трепетно относилась к своей личной жизни. О своей сексуальной свободе мордовский народ пел на посиделках :
 

«Я пошел по мокшанской дороге,
Нашел мокшанскую девушку :
Рубашка её разорвана,
Сиськи наружу.
За сиськи я её поймал,
Под берег я её повел ...»

Когда любовное дело заканчивалось свадьбой, родители жениха доставали из своих денежных запасов, отложенных на чёрный день, от 80 до 100 золотых рублей и закатывали пир горой. В зависимости от платежеспособности семьи торжества длились от недели до месяца, и селение еще долго не успокаивалось после справленной в нем свадьбы. Зачастую такие мероприятия служили причиной демографического взрыва в населённом пункте.

Главными действующими лицами на свадьбе кроме брачующихся и родителей были сваха и дружок жениха, на которых лежала обязанность соблюсти все необходимые традиции, часть из которых относилась ещё к языческим временам (обряд мордовской свадьбы XIX века). Понятно, что без песен свадебное торжество обойтись не может. И тут сваха тоже становилась одним из главных действующих лиц :


Пролезайте между наших ног,
У нас нет Бога,
Молитесь на наши п...ды.
Сука — сваха,
У ней выходит задняя кишка,
Её привезла сотня лошадей,
Она уе...ла сотню гостей.

Но долгое время у практичной мордвы было принято воровать невест. Такое явление в народе называлось «самокруткой». Этот обычай практиковался охотно, потому что в таком случае можно было обойтись без всякого пира. Зачастую красавица с толстыми ногами и не подозревала, что нравится будущему мужу, который без согласия родителей решил сделать её своей женой. Как правило, добрый молодец с товарищами караулил возлюбленную поздно вечером, когда та возвращалась домой, и, захватив в «плен», увозил её к себе. Злые языки прибавляли, что девушки не особо рьяно защищали свою честь, лишь слегка царапались и кусались, что ещё больше возбуждало пыл нежданного супруга.

«Свадьба сковала, никто расковать не может ! —  в этой  пословице  мордва ясно выражала свой


взгляд на полную невозможность расторжения брака. Терпеть нужно было до последнего.

Но если невозможно устроить даже худой мир, то лучше разойтись от греха подальше, иначе жди убийства. При разводе муж обязан был давать жене на пропитание. Дети брались по взаимному соглашению, либо этот вопрос безапелляционно решали старики. Несовершеннолетних детей, как правило, присуждали тому из родителей, который мог предоставить гарантии, что у него есть возможность безбедно содержать их. Но отец не обеспечивал детей, отданных матери, и наоборот.

 

«Женщина в мордовской семье имела больше прав, чем в русской. Она пользовалась большим влиянием на мужа, и обычно тот всегда советовался с ней по важным вопросам. Русских присловий, типа «курица не птица, баба не человек», мордва не признавала. Напротив в её быту ходили пословицы «Муж говорит, жена думает» или «Не верь мужу, спроси у жены».

Бить хозяйку дома тоже было не принято. Мало того, такие мужья презирались за то, что не смогли ужиться с супругой. «Обходись с соседом рублём, а с женой лаской», — поучали своих сыновей мокша. Даже в случае измены благоверной кулачная расправа допускалась лишь на месте преступления : «Поздно тёлку бить, если дал быку залезть».

То, что описано выше, относится в основном к мордве XIX–начала XX века. Ранее, в дохристианский и раннехристианский период жизни мордовского народа, обычаи были несколько иными. Так, в дохристианский период у мордвина могло быть несколько жён. Свидетельства об обычае полигамии сохранились в фольклоре. Так, в одной из эрзянских песен говорится об очень богатом мурзе (мурзами были только мордва-мокша), имевшем «семь взятых жен» и «семеро детей мальчиков». Но нескольку жен имели обычно люди состоятельные, представители господствующего класса — князья, мурзы.

Мурза, мурза, сюпав мурза !
Колмо саень поланзо,
Колоньгемень каканзо ...

Мурза, мурза, богатый мурза !
Три взятых жены у него,
Тридцать детей у него ...

В другой песне повествуется о знатном мордвине Букментее, семеро сыновей которого имеют по две жены :

Атясь паро Букментей,
Алясь вадря Букментей,
Сисем цера тяканзо,
Кемнилее урьванзо,
Комсьнилее нуцьканзо ...

Хороший старик Букментий,
Замечательный старик Букментий
У него семеро сыновей,
У него четырнадцать снох,
У него двадцать четыре внучонка ...

 

«Когда они были язычниками — писал этнограф И. Лепехин, — то хотя дозволялося им брать столько жен, сколько кто содержать в состоянии, однако смотря по крестьянским достаткам, никто более трёх жен не имел».

Мордовские крестьяне в XVII–XVIII веках, как правило, вступали в моногамный брак, хотя иногда и позволяли бигамию (двоеженство). Случаи двоеженства зафиксированы ландратскими переписными книгами первой четверти XVIII века. Например, в «Книге переписной Алатырского уезда ясашных иноверцев мордвы» (1717 года) встречаются такие записи : «Дмитрий Кавдаев — 50 лет, у него жены Сернява Осипова — 40 лет, Вежава Иняшева — 35 лет», «Васька Кчаев — 40 лет, у него жены Агашка Боженова — 30 лет, Алёна Фёдорова 29 лет», «Обрамка Исламов  —  60 лет  у него жены Аштайка  Левкина — 70 лет, Агашка Аркаева — 50 лет» и т. д.

Однако подобных браков у мордвы было, по крайней мере в начале XVIII века, мало, двоеженство к этому времени сходило на нет. Так, по всему Алатырскому уезду составитель вышеуказанной переписной книги записал 31 такую семью.

У мордвы долгое время существовал обычай при заключении брака давать молодой жене новое, "жизненное", имя — в определенном порядке в соответствии с возрастом их мужей.

 

В такой роли они отчасти бытуют до сих пор у мордвы-мокши без прибавления слова ава (маза 'жена старшего брата', тязя 'жена второго брата', вяжа 'жена третьего брата', пава' четвертого', тятя 'пятого'). В русских переписных книгах в виде личного имени Урьва фигурирует и само слово урьва (от уре 'раб, рабыня, служанка' и ава 'женщина') — термин, которым мордва обозначает сноху.


«Жизненных» имён для номинации снох первоначально, вероятно, было больше. Ведь снох в больших, неразделенных, семьях, нередко насчитывавших по не-скольку десятков человек, было также много. Позднее, с распадом таких семей на малые, круг терминов свойства сузился, часть их трансформировалась в обычные женские имена.

Идентично образованными титулами, также ставшими затем просто именами, мордва называла не только снох, но и женщин, имевших в свое время в мордовском обществе иной социальный статус. Например, титулами кирдява, инява, скорее всего, назывались жены мордовских правителей — кирди, инязоров, кана-зоров (от ине ‘великий', азор 'хозяин, владыка'; кан 'хан', азор 'хозяин, владыка'); термином покшава (от покш 'большой, большая', ава 'женщина') титуловались жены покштяев — глав родов.

 

По материалам Н. Мокшина,
В. Майнова «Очерк юридического быта мордвы», С-Петербург
 
 
27.05.2018
 О стремительной деградации образования и не только
16.05.2018
 Тормозные колодки развития
13.05.2018
 ПИСЬМО ОТ УЧАСТНИКОВ ЭРЗЯНЬ КЕЛЕНЬ ЧИ
31.03.2018
  Размышления об извечном. Часть III
25.03.2018
  Размышления об извечном. Часть II

<<   июнь 2018    >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 
 
 
 
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
 


Эрзянь ки. Культурно-образовательный портал. 2008

Литературный сайт Эрзиана  Аштема-Кудо, эрзянский форум    Меряния - Мерянь Мастор  


Flag Counter